На пригорелую кашу Вика не пришла. Она пришла на следующий день. Мамы дома не было, и Алешка взял на себя проблему угощения бывшей американки.

– Холестерин будешь? – спросил ее Алешка.

На нашем домашнем языке мы называем так яичницу. С папиной легкой руки. Как-то в каком-то ток-шоу какая-то ведущая допрашивала какого-то писателя – что он «кушает на завтрак».

– Яичницу из шести яиц! – гордо ответил какой-то писатель.

– Это же сплошной холестерин! – в ужасе всплеснула руками какая-то ведущая и прижала их к побледневшим щечкам.

А папа тут же сказал:

– Я бы этому холестеринчику с лучком очень бы порадовался.

И мама пошла жарить ему яичницу. Из шести яиц и с лучком.

А Вика, конечно, Лешкин вопрос не поняла и гордо ответила. Как писатель:

– Мы лекарства на завтрак не едим.

– Мы тоже, – сказал Алешка. – Только на ужин. Перед сном.

Вика обошла всю нашу квартиру.

– У вас – ничего, – сказала она. – Уютненько. Зато у меня есть своя комната. А у тебя, Алекс?

– Конечно! – ответил Алешка. – И у Димки – тоже. – И ведь, по сути, не соврал. У нас с ним одна комната на двоих. Зато самая веселая.

Алешка пошел на кухню – жарить холестерин, а меня оставил развлекать гостью.

– А это стол Алекса? – спросила она. – Можно за ним посидеть? Ой, какой у него беспорядок!

– Зато ничего не теряется, – заступился я за младшего брата. – А если мама порядок наведет, так потом ничего не найдешь.

– Миленький столик. – Вика уселась и стала перебирать Алешкино имущество. – Не теряется! А мой календарик он потерял.

– Он не потерял, – опять заступился я. – Он его выбросил. Нам чужие Деды Морозы не нужны. Своих хватает!